Ума Турман: «Я снова ничего не понимаю в любви»

Одна из самых честных и доверчивых актрис Голливуда, согласившись на интервью Story, попросила лишь об одном: «Никаких расспросов о любви, счастье и мужчинах. Просто сейчас я в этом снова ничего не понимаю».

В свой 41 год Ума Турман по-прежнему не считает себя красавицей. Многие по этому поводу недоумевают и считают эти заявления всего лишь женским кокетством. Ума всё еще не умеет держать язык за зубами и за правду готова прижать к столбу даже Джуда Лоу. Она готова терпеть многое за возможность позавтракать с Робертом Де Ниро и мечтает наконец разобраться в себе.

Начнем с ваших последних приключений. Когда я узнала, что Ума Турман, Джуд Лоу и Роберт Де Ниро вошли в состав жюри Каннского кинофестиваля, сразу поняла, что это будет веселое судейство!

Знали бы вы, как я сама удивилась! А как там удивлялась и как до сих пор удивляюсь! О! Этого не рассказать даже в самом большом интервью. Да еще к тому же острый на язык Джуд Лоу постоянно дразнил меня «удивленным верблюдом»!

???

Вот вам и Джуд Лоу! Тот еще тип! Представьте: сначала он говорил об этом только тет-а-тет, но где-то на четвертый день уже позволил себе подобные обращения прилюдно!

Очень странно!

И я не понимаю: почему верблюд? Ладно бы жирафом обзывал. А тут верблюд!

Не интересовались, почему?

Конечно, спросила. Прижала его к стенке в лифте и задала вопрос в лоб.

Звучит угрожающе!

Да, в духе Тарантино. Только пушки у меня не было, увы. А то получился бы отличный кадр: она – 183 см и он – 170! (Смеется.) И между ними - пушка.

Персональный маньяк Турман попал за решетку

Так что ответил Джуд Лоу по поводу верблюда?

Он сказал, что верблюды – очень спокойные животные, и потому я должна воспринимать это как комплимент. Я сказала «о’кей», ибо с этим еще можно как-то жить. Но почему удивленный? На это Джуд ответил: «Ты всегда выглядишь спокойной, но с момента, как ты подписалась быть членом жюри, на твоем лице всегда присутствует удивление. А в нем читается: «Как я сюда попала? Почему я?»

И что же? Ответ вас успокоил?

Скажу честно: он показался мне достаточно аргументированным. Джуд сумел убедить меня в том, что его высказывания – это никакая не пошлость, а умение по-своему видеть мир. В конце концов мы с ним очень сдружились к концу фестиваля и о многом поговорили. У нас много общего в личном плане. Разводы, бесконечные поиски достойного партнера, дети… Как ни странно, мы говорили на одном языке. Иногда мне даже казалось, что Джуд – это мое отражение в озере. Моя жизнь перед глазами (смеется).

Вообще, каково это – быть членом жюри Каннского кинофестиваля?

Это очень странно. Во-первых, ты познаёшь другую сторону жизни, поскольку уже не ждешь результатов конкурса, а сам определяешь, кто лучше, а кто хуже. Во-вторых, сидеть в жюри – отличная практика по умению контролировать эмоции, владеть собой и быть терпеливым. Если у вас этого нет (как у меня, к примеру), то каждый день фестиваля будет даваться нелегко.

Вы же буддистка?

В чем-то да (улыбается). Шучу! Да, я буддистка, но с человеческими проблемами. Например, для меня проблема держать язык за зубами. Я не треплюсь без дела, но говорить предпочитаю начистоту и сразу. Скажем, посмотрела фильм – и сразу спрашиваю у всех членов жюри: «Ну как вам?». Они мне улыбаются, хлопают по плечу, говорят: «Идем пообедаем, там всё обсудим», - а потом всё равно уходят от темы. Почему? Потому что знают, как должны вести себя члены жюри во время работы на фестивале. Я тоже знаю, но мне казалось, что между собой хотя бы можно говорить без этих ужимок.

Я знаю, что Роберт Де Ниро, рассказывая о работе жюри, постоянно вас вспоминал!

В хорошем смысле?

Говорил, что красота, ум и характер Умы Турман – это то, что постоянно держало в тонусе всю команду. Даже на скучных и унылых фильмах вы помогали продержаться до конца и не уснуть.

А спать очень часто хотелось! Это правда. (Кивает.)

Может быть, дело не в фильмах, а в том, что вам всем нужно было раньше ложиться спать?

Да нет. Дело как раз в фильмах. Поверьте!

И каков ваш приговор современному кинематографу?

Слишком мало личных историй. Режиссеры берутся за то, о чем не слышали, не знают. И даже не стараются вникнуть. Для них это деньги и еще одна строчка в фильмографии. От этого не очень весело и зрителям, и всем остальным. Увы. И честно вам признаюсь, это меня как раз и расстраивало на фестивале. Де Ниро это заметил, подсел ко мне и сказал: «Не расстраивайся, верблюд (смеется). Приезжай на «Трайбеку» (ежегодный кинофестиваль в Нью-Йорке, который организовывает Роберт Де Ниро. – Прим. ред) - там можно увидеть намного больше историй о себе и о людях».

Это дорогого стоит!

О да! С этим человеком я готова терпеть какой угодно артхаус - только бы иметь возможность иногда с ним завтракать, ужинать или обедать (улыбается).

До интервью вы вспоминали о фильме «Жизнь перед глазами»...

Кстати, я знаю, что режиссер фильма Вадим Перельман родом из Киева, как и вы! С Вадимом мы говорили о его жизни - там было много трагического. Но, возможно, без этих трагедий он не стал бы таким прекрасным и талантливым режиссером (улыбается).

Ума, вы как-то сказали, что к 40 годам наконец успокоились и стали смотреть на свою жизнь со стороны.

Да!

И какой она вам видится со стороны?

(Задумывается.) Иногда она похожа на музейную картину из фильма «Агент Джонни Инглиш» с мистером Бином, на которую он случайно так чихнул, что, вытирая слюни с портрета, стер самое главное – лицо. Иногда я ощущаю себя женщиной без лица. Я говорю не о внешней красоте, а о том, что не чувствую своего лица, головы, глаз. Как будто ничего нет. Есть тело, которое ходит, но ничего не видит. Из-за чего это происходит? Не знаю! Возможно, из-за элементарной усталости. Возможно, из-за того, что слишком много начинаю думать о том, о чем думать не стоит. Бывает, я ощущаю себя «Моной Лизой», которую все фотографируют, снимают, а я улыбаюсь загадочно, но не понимаю: за что вообще всё это? (Смеется.) Иногда чувствую себя лошадью с картин русских художников. Такая вся грациозная, красивая, а поверх меня сидит торжествующий всадник. Но иногда я всё же чувствую себя просто Умой Турман (смеется).

Турман и загадочный белый порошок

ДОСЬЕ

- Полное имя - Ума Каруна Метта Умекха Мадита Турман.

- Родилась в семье профессора Колумбийского университета, специалиста по восточным религиям и в прошлом буддийского монаха Роберта Турмана и Нены – в прошлом известной модели, а ныне – психотерапевта.

- Имя Ума, означающее «дарующая блаженство», актрисе дал отец - первый в истории американец, постригшийся в буддийские монахи. В сан его посвящал лично далай-лама.

- В 16 лет, решив стать актрисой, Ума переезжает из Бостона в Нью-Йорк. Там она подрабатывает фотомоделью и официанткой в ресторане.- Настоящий успех пришел к Турман после роли в картине Квентина Тарантино «Криминальное чтиво».

- В жизни Умы было два брака и два развода. С Гари Олдменом они прожили полгода и разошлись из-за проблем актера с наркотиками и алкоголем, а с актером Итаном Хоуком Турман развелась после рождения второго общего ребенка. Второй супруг не смог пережить успешной карьеры жены и переспал с няней.

- Воспитывает двоих детей - сына и дочь.

- Ума Турман с 11 лет вегетарианка. В свободное время любит вязать и читать книги, журналы по дизайну.

Прямая речь

«Первые 14 лет жизни я провела в убеждении, что я ужасна и внешность моя ужасна. Нос страшно длинный. Кто-то из маминых коллег даже советовал мне сделать пластическую операцию. Да и рост… Не очень-то приятно, знаете, иметь рост метр восемьдесят в 12 лет!

«Я поняла, что падение — это еще не финал. Я раз десять думала, что моей карьере пришел конец. Неудачи казались мне дуновениями смерти. Но потом осознаёшь, что жизнь не кончена. Переживаешь, но справляешься. Можешь провести три месяца в постели, но рано или поздно тебе придется с нее встать!

Интервью: Александра Березовская

Фото: goffphotos.com