Детство Дианы Дорожкиной

Диана Дорожкина выросла в семье военного – постоянные переезды, новые знакомые. Воспоминания о первых годах жизни у дизайнера – как фрагменты кинопленки: бассейн, из которого маленькая Диана спасала тонущих воробьев, щенки, которых она пыталась пристроить в хорошие руки, ракетная установка, которая заменяла девочке кукол

Меня называли «маленькая старушка», потому что я всегда была очень рассудительная, спокойная, сосредоточенная – вся в себе. Когда у меня появилась дочь Даша, моя мама поняла, насколько беспроблемным, практически идеальным ребенком была я!

Для меня было серьезным стрессом пойти в первый класс. Почти весь детсадовский возраст я провела дома, и для меня было невероятно сложно привыкать к коллективу. Школы менялись без конца – папу часто переводили из части в часть, поэтому понятий «друзья со школы, детсада, с пеленок» у меня нет. С другой строны, сейчас я не боюсь кардинальных перемен в жизни. Меня можно закинуть в любую точку мира – и я приспособлюсь. 

Как-то к папе в военную часть прибыла очень серьезная проверка. Комиссия ходила по дивизиону, всё шло нормально, и вдруг видят – на одной из ракет сидит маленькая девочка. Этой девочкой была я. Свободное время проводила возле ракетных установок, а вот в куклы никогда не играла.

Мама мне говорила, что все приличные девочки должны прыгать в классики. Мне сделали «биточку» из баночки из-под гуталина, расчертили классики. Я не понимала, зачем вообще прыгать в эти классики? Мне не нравится, почему я должна быть как все?

Очень взрослой я чувствовала себя до восьмого класса, а после как будто впала в детство – душа развернулась. Я не влюбилась, нет, просто стала себя ощущать – это как выломать заколоченную дверь и очутиться на свободе. Выйдя за рамки запретов, сдержанный, сосредоточенный ребенок превратился в очень активную, веселую девчонку. При этом оценки вниз не поползли. Я умудрялась успевать всё.

Драться начала в восьмом классе. Все, кто меня не устраивал, все те ребята, с которыми у меня были словесные баталии, ощутили на себе мое физическое превосходство. Они поняли, что я умею не только философствовать и взывать к трезвому разуму, но и физической силой отстаивать свою правоту.

Как-то на велосипеде пошла на таран на человека, который мне не нравился. Мой оппонент упал на клубму, а я на асфальт. Он отделался легким испугом, а я переломом руки.

Мне не разрешали лазить по деревьям, но я всё равно находила самое высокое дерево и упорно карабкалась на его верхушку. Казалось, что оттуда увижу гораздо больше и что там гораздо интереснее.

Какое-то время мы жили в Крыму, на территории военного дивизиона – в школу нас возили на военных грузовиках. Летом еще ничего, а осенью и зимой было сложно – почти всегда дул холодный, промозглый ветер. Нас сажали в кузов, закутывали в бушлаты. Дорога была проложена по каменистой балке – трясло нещадно. Настоящая школа выживания.

Я не боялась кормить больших сторожевых псов, занималась ловлей тарантулов, собирала ядовитых пауков в банку – во мне не было страха и нет до сих пор.

Моя бабушка, мудрейшая женщина, заложила в меня основы женской и житейской мудрости. Она была истинной домостроевской хозяйкой и смогла передать мне ощущение семьи, понятие домашних вечеров и семейных традиций.

Однажды к нам в класс зашел завуч и сообщил, что любимую учительницу по русскому языку увольняют. Я подбила ребят на забастовку и бойкот – мы не ходили на уроки, которые вела новый педагог. Нам вернули любимую учительницу – мы добились своего.  

Родители меня воспитывали жестко – учили, что внешность для девочки не главное, для девочки главное – ум. Но в какой-то момент я поняла, что нет одного без другого, что человек должен быть гармоничен. Нельзя быть однобоким.

Я не мечтала стать принцессой – у меня никогда не было иллюзий. Всегда знала: Деда Мороза и Снегурочки не существует. Сейчас понимаю, как мне не хватало сказки в детстве.       

Грамот со школы у меня три вагона и тележка – ими, наверное, можно было бы обклеить несколько комнат. Лично я от них никакого удовлетворения не получала – знала, что это радость для моих родителей. За всё время учебы ни папа, ни мама в школе не появились, просто потому, что знали – там всё в порядке.

Единственное, с чем родителям приходилось воевать, так это с моей нелюбовью заполнять дневник. Я считала, что это глупая трата времени, что домашнее задание можно записать карандашом на полях тетради. А дневник необходим только для тех, кто получает плохие отметки.

Я не отзывалась на имя Дина. Когда приходил новый преподаватель и говорил: «Дина, к доске», – я и ухом не вела. Одноклассникам приходилось объяснять учителю, что да как. Я четко знала: я Диана, и точка. Никаких дин и диночек, максимум, по праздникам – Дианчик.

Меня воспитывали по советско-военной системе. Всё по часам, по графику – я, конечно, не слетела с катушек, но твердо уяснила для себя, что так жить не хочу и не буду. И сейчас могу себе позволить дурачиться и веселиться больше, нежели я могла позволить это себе в детстве.

О ЛЮБВИ

Мне мама всегда говорила, что любить нужно молча. Чтобы никто об этом не догадался. Своего ребенка я воспитываю иначе. Я не считаю нужным скрывать хорошие слова и эмоции – детям они необходимы. 

Интервью: Татьяна Ткаченко

Фото: из архива артистки