Алексей Серебряков: «Меня поздравляют с днем рождения два раза в год»

Алексей Серебряков не сетует на то, что по большей части его снимают в образах суровых мужчин со стальным взглядом: фактура обязывает. Загадочный Странник в «Обитаемом острове» Фёдора Бондарчука исключением не стал.

Алексей любит бывать в Киеве — впервые он оказался тут еще подростком, когда снимался в картине «Алые погоны». Недавний визит актера в наш город был связан с премьерой «Обитаемого острова». Алексей радовался прекрасной погоде, теплому приему и, несмотря на плотный график, успел дать Story эксклюзивное интервью.

Фёдор Сергеевич Бондарчук называет вас своим любимым актером. Алексей, каково быть любимчиком?

Судя по тому, что персонаж Фёдора в «Обитаемом острове» — Прокурор — занимает экранного времени в четыре раза больше, чем мой Странник, нельзя называть меня любимым артистом. Но на самом деле после драки наших с Бондарчуком героев в фильме «Тиски» Валеры Тодоровского, где я одет, а Фёдор Сергеевич раздет, конечно, я вынужден терпеть это звание — любимого артиста Фёдора Сергеевича.

Вам понравилось работать с Бондарчуком как с режиссером?

Я люблю режиссеров, которые знают, чего хотят, и добиваются этого, несмотря на все возникающие перед ними трудности. Люблю людей, которые всецело отдаются работе. А Федя именно такой режиссер. Трудоголик. Он внимателен — умеет слышать и слушать, создает творческую атмосферу на площадке, и посему мне комфортно и интересно на ней находиться.

Что было для вас самым сложным на съемках «Обитаемого острова»?

Было очень жарко. А с учетом моего костюма, сшитого из шинельного сукна... Было не очень комфортно.

Вы часто сами что-то придумываете на площадке?

Когда нет режиссера, а есть «сниматель» — человек, который сидит у монитора и отдает команды, — я, без сомнения, могу работать сам. Но «Обитаемый остров» — это не тот случай. Роль Странника все-таки достаточно функциональна. Она не требовала глубокой психологической обрисовки. То, как роль будет расставлена в пространстве картины, и многие смысловые конструкции были известны только Феде – и это вполне естественно. Я целиком и полностью положился на него и был в этом проекте исполнителем. Я безропотно выполнял все указания Фёдора и нисколько об этом не жалею.

«Обитаемый остров» — блокбастер, но у вас есть и камерные истории - «Сказка о мужчине и женщине» с Машей Голубкиной, «Письмо» с Викторией Толстогановой... Как чувствуете себя в проектах, где камера следит за вами беспрерывно?

Всё зависит от уровня творческой претензии. Бывают камерные картины бездарные, а бывают талантливые. Если картина несет в себе часть таланта, я чувствую себя очень удовлетворенным.

Свой театральный опыт вспоминаете с теплом?

Я не так много работал в театре - только на заре своей актерской деятельности.

А «Табакерка», театр Романа Виктюка?

Да, я пять лет играл «Федру». Последний мой опыт — это «Чайка» в постановке Андрона Сергеевича Кончаловского. Очень жалко, что мы не были в Киеве с этим спектаклем — он заслуживал того, чтобы киевляне его посмотрели. Но это уже, к сожалению, не произойдет. Все-таки я не чувствую себя театральным артистом. Во-первых, не люблю, когда на меня смотрят: мне не очень комфортно находиться на сцене, особенно когда спектакль идет не первый год. И второе — мне по большому счету больше нравится та работа, которой артист занимается дома: от того момента, когда он получил материал, до того момента, когда это будет сыграно. А в театре основная работа начинается после того, как всё уже сыграно. И дальше ты играешь, играешь, играешь... Это отчасти напоминает некий конвейер, когда каждый вечер артист должен делать одно и то же.

А как же пресловутая энергетика зала?

Видимо, у меня эти чакры закрыты. Мне, в общем-то, всё равно, что чувствует зритель. Я не ориентируюсь на зрительскую аудиторию. Если нахожусь на сцене, мне есть чем заниматься — есть смыслы той пьесы, которая мне предложена, есть партнеры, с которыми нужно взаимодействовать. Это мне нравится делать. А что чувствует публика, меня, честно говоря, мало интересует. Зрители разные, и в какой сцене они будут гыгыкать или гагакать, меня не беспокоит.

А мнение ваших коллег, друзей? Продолжается ли ваша дружба с Дмитрием Певцовым?

Да, я дружу с Пифом, но скажу честно: это только в первые годы работы важно, как воспримут то, что ты делаешь. Когда количество фильмов переваливает за какую-то цифру, чужие мнения уже не имеют большого значения. Или перестают иметь остроту. Представьте только: чтобы мои дети увидели всё то, что я сделал в кино, им придется каждый вечер на протяжении нескольких месяцев провести перед телевизором. Но я же не садист! Поэтому ничего страшного, если они ограничатся только тем, что я посоветую им посмотреть. А это будет очень небольшой список.

Фильм Сергея Мокрицкого “Четыре сезона любви” посоветовали бы?

Это хорошая картина. Я ее люблю. Серёжа Мокрицкий был оператором на очень неудачном сериале “Баязет”, но на этих съемках у нас возникла взаимная симпатия. Поэтому когда он предложил мне сняться в новелле уже в качестве режиссера, то я с большим интересом принял его предложение. Серёжа очень талантливый человек по природе своей, и, надеюсь, у него хорошее режиссерское будущее.

А что вы скажете о картине “Исаев”?

Я не снимаюсь в картине “Исаев”. Это где-то в Интернете прошла информация, что я там играю, но она неверная. Как и то, что я родился 3 июня. В Интернете практически везде написано, что я родился 3 июня, а на самом деле я родился 3 июля. Я — Рак. Много лет тому назад возникла эта ошибка, и в результате я вынужден принимать поздравления с днем рождения два раза в год.

Может, это не так уж и плохо?

Э-э-э… Дорого!

Алексей, а у Андрея Смирнова вы играете?

Да, я работаю в картине у Андрея Сергеевича, который не снимал тридцать лет. Двенадцать лет он писал сценарий. Называется “Жила-была одна баба”. Мы снимаем уже год. Не постоянно — была летняя натура, осенняя, зимняя… Недавно снимали весеннюю натуру в Тамбове. Там мы будем снимать весь конец июля и половину августа. Я очень переживаю за эту работу, поскольку практически с первого дня знакомства с Андреем Сергеевичем просто влюблен в него. Людей такой культуры, такой внутренней организации, воспитанности, деликатности, таланта и такой способности мыслить осталось критически мало. В кино уж точно. Посему очень болею за эту картину. Хотелось бы, чтобы она у Андрея Сергеевича получилась по крайней мере так, как он ее задумывал. Хотя вряд ли она будет интересна массовому зрителю, потому что это история тамбовской деревни с 1909 по 1929 год.

Говорят, что невозможно предсказать успех фильма.

Тем не менее предсказать, что “всё будет кока-кола”, можно точно.

Насколько вы требовательны к бытовым условиям на съемках?

Хотелось бы на зимних площадках (по крайней мере между дублями) находиться в тепле, и, конечно, хотелось бы ходить в туалет не в кусты. Тут даже говорить нечего. Другой вопрос, что иногда это возможно организовать, иногда — нет. Когда возможно и не организовывается, то это раздражает. Но смею надеяться, я уже в той весовой и возрастной категории, когда минимальный уровень комфорта обеспечивается.

Вы хоть иногда берете с собой на площадку сыновей или дочку?

Сыновья еще маленькие: в августе одному будет восемь, другому — семь. Даше четырнадцать. Она была на площадках, в том числе и “Обитаемого острова”. В частности, после того, как она на ней побывала, пришла и сказала, что актрисой не будет.

Как вы правильно сделали, что взяли ее с собой!

Очень правильно. Даша стала свидетелем того, как Фёдор Сергеевич на весь павильон распекал нерадивых пиротехников. Это случалось не так часто, но моя дочь попала именно в такой момент. Даша после этого пришла и сказала: “Ты знаешь, папа, я актрисой не буду. Буду продюсером”.

Алексей, я знаю, у вас много животных в доме.

Четыре собаки. Все они подобраны. Я подбирал много собак, и их удавалось пристроить. Если бы позволяла жилплощадь, у меня бы жило много собак. Я не могу спокойно смотреть на бездомных животных.Вот знаю: сейчас прилечу в Москву, открою дверь дома - и буду окружен такой бесконечной преданностью и любовью, такой радостью… Поэтому описанный пол, погрызенная мебель и бесконечная шерсть, забивающая пылесос, значения не имеют. И вся моя семья разделяет мою любовь.

Вам часто удается всем вместе поехать куда-то отдохнуть?

В прошлом году я бывал дома крайне редко. У меня было то ли 9, то ли 10 проектов. Естественно, скучаю по детям. Я им чего-то недодаю, не вижу, как они растут. Поэтому, конечно, желание быть вместе существует, но пока только жена ездит вместе с детьми на море. Для меня лето — это все-таки трудовые будни. Но надеюсь, что еще сложится.

Куда жена обычно ездит?

В Турцию. Не знаю, получится ли в этом году — слишком подорожало всё, - но прошлые годы она отдыхала там. Это удобно, поскольку в Турции есть все условия, чтобы дети отдыхали, есть анимация. А когда трое детей, это актуально.

Вы раньше скитались по квартирам. Сейчас есть свой дом?

У меня таунхаус — это такая большая квартира внутри длинного дома, со своим входом, выходом, небольшим участком.

Если бы у вас была возможность провести один день так, как хочется, - что бы вы делали?

Вы знаете, у меня сейчас много таких дней. После того как на славу поработал в прошлом году, с января месяца я практически дома. Есть какие-то проекты озвучки, досъемки, но я достаточно много времени провожу дома. Это нормальные семейные будни. Есть, конечно, специфика — трое детей. Кто-то из них болеет, к кому-то надо сходить на родительское собрание. Надо покупать продукты, платить за квартиру. Обычные семейные хлопоты. Моя жизнь ничем не отличается от жизни любого другого человека, имеющего семью и работу.

Досье

Алексей Серебряков родился 3 июля 1964 года в Москве. В 1986 году окончил ГИТИС, курс Олега Табакова. Впервые снялся в кино в возрасте 13 лет (картина “Вечный зов”). С 1986-го по 1991-й год был актером театра-студии О. П. Табакова; играл главную роль в спектакле Романа Виктюка “Федра”. Снялся более чем в ста кинофильмах. Женат. Воспитывает троих детей — Дашу (дочь жены Маши от первого брака) и приемных сыновей Данилу и Степана.

Фото: kinopoisk.ru